Здоровье -
семейная
ценность !

О нас Отдел гематологии и онкологии Отдел иммунологии и иммунопрофилактики Отдел клинической лабораторной диагностики Поликлиническое отделение Консультативно-диагностическое отделение Спелеоклиматическая камера Кабинет эпилептологического приёма
  Кабинет ультразвуковой диагностики Рентгеновский диагностический кабинет Кабинет массажа Наши видеоролики Часто задаваемые вопросы Правообразующие документы НКЦ ГОИ
Новости Пациентам Специалистам Вход для сотрудников Электронная регистратура Услуги и цены СОТРУДНИЧЕСТВО Контакты

Телефон регистратуры +7 (4912) 720-777

8 февраля 2014 г.

Рак из фатальных смертельных заболеваний перешел в ранг хронических, поддающихся лечению

Неужели все так мрачно? Об этом обозреватель "РГ" беседует с директором Федерального научно-клинического центра детской гематологии, онкологии и иммунологии имени Дмитрия Рогачева, академиком Александром Румянцевым.

Александр Румянцев: По существу, рак "прошит" в нашем геноме. Это не одна болезнь, а множество разных заболеваний. И все они обладают общим свойством - нарушением клеточного деления и программы клеточной смерти. Биология этих процессов хорошо изучена. Рак - следствие мутаций жизненно важных генов. Генов, регулирующих деление клеток, и возникающих в результате повреждения нуклеиновых кислот канцерогенами. Или - это следствие случайной или вызванной вирусами ошибки копирования перед делением клеток. И невозможно искоренить погрешность, основанную на делении клеток - будь то развитие, старение, регенерация, заживление и так далее.

Получается, рак грозит каждому из нас?


Александр Румянцев: Нет, конечно. Не каждый до него доживает. Особенно это касается тех, кто умирает от болезней сердца и сосудов. Или такой парадокс: те, у кого развивается тяжелый атеросклероз, раком не страдают.

Почему?

Александр Румянцев: Не могу ответить. Не знаю. В четырехтысячелетней истории рака, описанного еще в шумерских глиняных табличках, последнее семидесятилетие было в высшей степени продуктивным. В 1947 году Сидней Фарбер, сын эмигранта из России, патолог Детского госпиталя в Бостоне, проводивший в течение 10 лет изучение действия химических веществ на неизлечимую опухоль кроветворной и иммунной системы - детский острый лимфобластный лейкоз, - ввел в лечение раковых больных первый химиопрепарат - аметоптерин (метотрексат). Антивитамин, антагонист фолиевой кислоты. С этого момента рак в самой агрессивной форме стал поддаваться лечению химическими препаратами.

Сегодня в арсенале клинических онкологов более ста эффективных химических, биологических лекарств. И рак из категории фатальных смертельных заболеваний перешел в ранг хронических болезней, поддающихся лечению. Химиотерапия, а точнее, биологическая терапия рака, вышла на первое место в комбинированном лечение (хирургия и лучевая терапия). Сейчас в мире на рассмотрении находится 2,5 тысячи лекарственных молекул с точечным (таргетным) эффектом, вмешивающимся в генетические поломки, свойственные каждой опухоли. Мы стоим перед новым этапом лечения рака - персонифицированной медициной. По прогнозу специалистов, уже в этом десятилетии рак будет поставлен под контроль медицины в полном объеме.

Постоянно говорим: "Рак излечим, если..." То есть если он обнаружен на ранней стадии и вовремя начато лечение.

Александр Румянцев: Согласно конституции, каждый человек обязан заботиться о своем здоровье. Как? Начиная с 33 лет должен каждый год, а после 45 лет - дважды в год проходить контроль. 90 процентов этого контроля - встреча с врачом. Надо с врачом обсудить те расстройства, которые возникли к этому времени: будь то состояние зубов, работа кишечника, нарушение сна и так далее. И врач должен внимательно осмотреть человека, побеседовать с ним, чтобы ориентироваться на его жалобы, результаты визуального осмотра. И лишь после этого, на основании их назначить лабораторные тесты.

Прежде всего общий анализ крови - это главный участник всех процессов скрининга. Забор крови не из пальца, а из вены. В отдельные пробирки берется материал для контроля уровня сахара, холестерина, липопротеина. Это обязательная составляющая скрининга. В него должно войти исследование на раково-эбриональные антигены. Их несколько для основных локализаций рака.

После такого осмотра врач может назначить дополнительные исследования - ультразвуковые, маммографию и так далее. А массовые, поголовные исследования, исследования на потоке - будь то флюорографические или маммаграфические, истинную картину организма не дают.

Злосчастный рак не обходит стороной и детей.

Александр Румянцев: В 2012 году мы отметили 50-летие организации первого в СССР отделения детской онкологии. В этом году - 50-летие открытия первого отделения детской онкогематологии. Оба они родились в Морозовской детской клинической больнице Москвы. Именно там корни нашего центра и НИИ детской онкологии. Сегодня клиника Морозовской больницы - крупнейший региональный центр детской гематологии/онкологии. Здесь новейшие технологии, сотрудники экстра-класса. Московская клиника и наш центр вместе решают самые "больные" проблемы детской онкологии. В больнице проводится до десяти трансплантаций костного мозга в год.

Но не только в Москве?

Александр Румянцев: Не только. Сейчас в России более 80 центров и отделений детской гематологии/онкологии, восемь из которых в федеральном подчинении и пока работают в рамках ВМП и СМП с бюджетным финансированием. Все остальные финансируются ОМС. В рейтинге последних после Москвы идут Екатеринбург, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, Краснодар, Новосибирск, Татарстан и Владивосток. В ближайшие два года развитие получат специализированные клиники Московской, Калужской, Оренбургской, ряда других областей.
Все центры и специалисты объединены в Национальном обществе детских гематологов/онкологов, членами которого подготовлены клинические рекомендации, протоколы и медико-экономические стандарты диагностики и лечения детей и подростков с гематологическими и онкологическими заболеваниями. Это - важные инструменты унификации лечения детей на всей территории России, обеспечивающие доступность и высокое качество лечения детей. В ближайшие два года эти протоколы и стандарты должны быть обеспечены полным финансированием. Над их тарифами работают медики, общественные организации родителей, пациентов и Общественные советы по защите прав пациентов.

Участие общественных организаций необходимо. Вот на этой недели в Москве прошел VII Форум межрегиональной общественной организации "Движение против рака". Специально были выделены вопросы помощи детям. Ведь программы их лечения принципиально отличаются от программ лечения взрослых. Для них - выздоровление, а не продление жизни, достижение развития ребенка, а не качество жизни. Кстати, эта тема будет обсуждаться и на очередном конгрессе Союза педиатров России 18-20 февраля в Москве.

Александр Григорьевич, в беседе с вами никак не обойти тему центра Димы Рогачева, открытого в 2011 году.

Александр Румянцев: Это крупнейший в мире центр нашего профиля, в котором получают высокотехнологичную помощь более 7000 пациентов в год. Здесь проводятся операции в эндоскопической, микрохирургической технике под контролем визуализации с применением новейших реконструктивных материалов, искусственных суставов. В год выполняется более 200 трансплантаций костного мозга, стволовых клеток периферической и пуповинной крови. Все трансплантации неродственные, с использованием донорского и семейного материала.

Больные дети получают высокоэффективную химио- и лучевую терапию и иммунотерапию. В мае прошлого года центру передали подмосковный санаторий, на базе которого лечебно-реабилитационный научный центр "Русское поле". В нем реабилитацию, долечивание, будут получать больные раннего возраста, пациенты с опухолями головного мозга, костей, те, кто перенес трансплантацию костного мозга.

Вы упоминаете клеточные технологии, говорите об операциях по трансплантации костного мозга. Знаю, что в вашей клинике они давно практикуются. Ваше отношение к клеточным технологиям?

Александр Румянцев: Я отношусь к ним очень положительно. Хотя пока это научные исследования, экспериментальные технологии, требующие разработки. Многое еще надо обсудить. Готов, но пока не принят закон о них. А он очень нужен.

Трансплантации костного мозга, использование стволовых клеток периферической и пуповиной крови при онкологических, иммунологических, гематологических заболеваниях, которые вы широко проводите, - это же именно клеточные технологии.

Александр Румянцев: Конечно. Сейчас в России 22 центра трансплантации стволовых клеток крови и иммунной системы. Из них 6 - детских. Самая сложная трансплантация - от неродственных доноров. Но обычно, это родители, сестры, братья или собственные стволовые клетки, полученные путем забора собственного костного мозга или с помощью сепаратора крови.

Главный вопрос
Положа руку на сердце: в России уровень лечения детей, страдающих раковыми заболеваниями, сопоставим с мировым?

Александр Румянцев: Сопоставим.

Не случайно спросила. В редакцию часто приходят просьбы: помочь собрать средства для лечения ребенка, страдающего онкологическим заболеванием, за рубежом. Вы видели одно из таких писем - от мамы четырехлетней девочки. Девочка живет далеко от Москвы, лечилась в вашем центре, а теперь мама просит собрать деньги на лечение в Англии, потому, что девочке все хуже...

Александр Румянцев: Да, эта девочка страдает генерализованной опухолью головного мозга с метастазами в спинной мозг, кости черепа и позвонков. Это редкая и, к сожалению, неизлечимая крупноклеточная анапластическая медуллобластома. В течение года детские онкологи по месту жительства и нашего центра боролись за жизнь ребенка. Девочка получила три курса химиотерапии, включая международный протокол ХИТ, курс лучевой терапии. Без эффекта.

Эскалация терапии опасна для жизни ребенка, в связи с чем девочка получает поддерживающую терапию, которая, к сожалению, носит паллиативный характер. Предложение английских коллег приехать на лечение в Англию, на мой взгляд, несет исключительно коммерческие цели. Однако это предложение заставило родителей обратиться за материальной помощью для поездки в Англию.

Это не единственное письмо. Оправдан ли сбор средств на лечение за рубежом?

Александр Румянцев: Крайне редко. Не все знают, что существует определенный порядок оказания помощи в лечении за рубежом . В том числе и детей.

Какой именно?

Александр Румянцев: Семья или сам больной представляет в Минздрав России выписку из истории болезни и личное письмо-просьбу о предоставлении такой помощи за рубежом. Больной проходит специальное обследование в федеральном учреждении и получает заключение специалистов о целесообразности такого лечения. Оно предоставляется в тех случаях, когда в России его нигде не проводят. Минздрав связывается с той зарубежной клиникой, которая может принять и оказать помощь такому пациенту. Минздрав участвует в софинансировании.

Значит, в любом случае помощь общественности, сбор средств необходимы?

Александр Румянцев: Да. Но добавлю: чудес, как правило, не бывает. Хотя в них все равно верят. И эту веру поколебать нельзя. Тем более веру родителей. Ребенок, о котором мы говорим, прошел все виды лечения. Право родителей принимать решения о его дальнейшей судьбе. Минздрав в данном случае своего согласия не даст, так как это не реально. Но люди, особенно родители... Их можно понять. И нужно понять.

Текст: Ирина Краснопольская